January 29th, 2006

wood

(no subject)

К всё тому же проишествию в челябинском танковом. Драться вообще нехорошо. Но бывают ситуации, когда просто банально и вульгарно приходится это делать. Да, это грех. Но подумайте сами о следующем.

Вот я сержант, к примеру. Вот передо мной стоят двадцать пять человек - мои как бы подчинённые. И происходит это в нашей родной и любимой армии. Кто из этих двадцати пяти попал на службу добровольно? Никто. Кто из этих двадцати пяти по умолчанию считает меня, сержанта, своим товарищем? Может, 2-3 человека, но это - максимум. Кем меня считают остальные? В лучшем сучае - нежелательным в общении элементом. В большинстве случаев - куском, рвачом, врагом, уродом (ненужное вычеркнуть). Почему? Потому, что я, скотина такая, заставляю их делать то, что они делать совершенно не хотят. Ибо все мои приказы связаны с насилием над их драгоценными личностями.

Армия, видите ли, это организация, в основе своей построенная на принуждении и подчинении. Это если кто не знает ситуацию. Поэтому в армии основной уставной метод общения - приказы, распоряжения, доклады, рапорты. И безоговорочное подчинение. А почему гордый и свободный индивид, гражданин демократического государства, должен выполнять чьи-то приказы, осуществлять ценой собственных усилий чью-то волю? Ну и что, что его призвали в ряды вооружённых сил? Он же свободный человек! И потому сержант со своими приказами и распоряжениями пусть катит нах!

Далее. Кто знает, каков социальный состав призывников? Для тех, кто не в курсе, опять же, сообщаю: почти половина призывного состава в армейском строю попадает туда альтернативно. В смысле - альтернативно пеницитарным учреждениям. Когда их, отмороженных с малолетства, вяжут на какой-нить уголовщине, и предлагают выбор: вместо отсидки в местах не столь отдалённых товарижч прекращает бегать от военкомата и идёт служить на пару-тройку лет в ВС. Потому что срок отсидки по делу составит пять лет или более.

Вот так вот.

Господа офицеры - как пример. Представьте себе картинку: вбегает в казарму стриженный боец и орёт: "Мужики, бегом, там ротного на перекладине подъём переворотам делают!!!" Все срываются и, дружно топоча сапогами, несутся к окнам соседнего корпуса, где расположен спортзал. И дальше картинка: трое офицеров, в том числе командир батальона с начальником штаба (подполковник и майор) и ещё один ротный (капитан), втроём с отчётливо видимым усилием раз за разом заталкивают задницу нашего ротного (капитана) на перекладину, чтобы тот смог сделать положенные по нормам военно-спортивного комплекса пять подъёмов переворотом. Вот он - источник уважения личного состава подразделения.

У меня во взводе было до 30 человек. Должностей и специальностей имелось 14. Я считал своим долгом знать все специальности по штатному режиму службы, чтобы научить любого. Как сержант, я должен был быть лучшим. И бегать если не лучше всех, то быть в первой тройке, и подтягиваться так же, и в строевой не лажать, и по матчасти знать всё. Чтобы в случае, если товарищ старший лейтенант порет откровенную чушь, и исполнение его указаний угрожает безопасности или здоровью рядового, получающего приказ, я сам был рядом и в нужную минуту смог скорректировать действия бойца, не роняя достоинства горе-офицера. И именно в этом, я считал, находится источник авторитета. А не в умении бить морды бойцам, стоящим по стойке "смирно" в строю. Но, в то же время, именно это заставляло меня работать с отдельными индивидуумами по "особой" программе, когда случались попытки послать меня подальше. Я далеко не идеальный. Просто мне так было легче.

А с zhab'ом я полностью согласен!